Автор Айгуль Абдулхаевна Алдашева, кажется, решила рассказать нам о таком понятии, как «адаптация», так подробно и обстоятельно, что даже Дарвин с Ламарком бы позавидовали! Ну а мы попробуем эту науку сделать чуть более веселой — ведь кто сказал, что про биологию нельзя пошутить? Итак, возьмем в руки лупу и отправимся в путешествие по миру адаптаций — от древних философов до современных нейрофизиологов.
Начнем с того, что современная наука считает человека не просто ходячим существом с кучей волос на голове (или их отсутствием), а сложной системой из трех компонентов: биологического, социального и психологического.
Представьте себе человека как суперкомпьютер с тремя разными операционными системами — и вот тут начинается веселье! Адаптация — это как обновление программного обеспечения: если не обновиться вовремя, рискуешь зависнуть или вылететь в синий экран смерти. Только вместо Windows у нас биология и психология.
История понятия «адаптация» уходит корнями в античность.
Эмпедокл (тот самый древний философ) считал выживание результатом организации. Можно сказать, он был первым в мире менеджером по адаптации: «Если хочешь жить — организуйся!» Аристотель же связывал адаптацию с целесообразностью живых организмов. То есть если твоя жизнь похожа на бесконечный марафон без воды — значит ты плохо адаптируешься.
Кстати, однажды я пытался бегать по утрам — через неделю понял: мой организм решил адаптироваться к комфорту и заставил меня остаться в кровати.
В XIX веке Жан-Батист Ламарк и Чарльз Дарвин устроили научное соревнование по объяснению адаптации. Ламарк говорил: «Если ты качаешь мышцы – твои дети будут мускулистыми».
Дарвин же парировал: «Нет-нет, выживает сильнейший». Если бы они встретились сегодня за чашкой кофе, наверное спорили бы о том, кто лучше приспосабливается к Wi-Fi сигналу в кафе.
А вот ученый Северцов добавил к этому миксу идею процветания видов через изменения. Похоже на то, как наши бабушки говорят: «Надо меняться!
Иначе замерзнешь!» Но не только биология стала играть роль в понимании адаптации. Психологический аспект тоже вышел на арену — человек учится приспосабливаться к обществу со своими причудами и настроениями.
Вот представьте себе офисного работника после отпуска: он пытается вписаться обратно в коллектив после двух недель безделья – классическая психологическая адаптация!
В начале XX века ученые начали рассматривать адаптацию как поддержание внутреннего баланса организма — гомеостаз звучит сложно, но проще это можно представить как попытку удержать чашку кофе ровно во время тряски автобуса. Уильям Кеннон ввел эту концепцию и объяснил, что организм не стремится к абсолютной стабильности (ведь это скучно!), а скорее колеблется вокруг оптимальных значений. Это примерно как когда вы пытаетесь балансировать между желанием съесть тортик и необходимостью держать диету.
Еще интереснее становится с тем фактом, что управление этими процессами похоже на многоуровневую игру в «Симс»: маленькие проблемы решаются локально (например, чихнули – организм сам справился), а большие требуют подключения серьезных механизмов – нервных и гормональных реакций.
Представьте себе ситуацию: утром забыли выпить кофе – мелкая неприятность; а если забыть его три дня подряд – включается весь арсенал защитных реакций организма!