Ах, история искусства и психологии — это как старый добрый тандем: Иван Иванович с балалайкой и Пётр Петрович с гармошкой. Только вместо музыкальных инструментов у них в руках были кисти, книги и… мозги! Начнем с того, что одним из первых, кто решил смешать искусство с психологией — как борщ со сметаной — был Генрих Вёльффлин.
Швейцарский искусствовед с именем, которое звучит так же сложно, как его диссертация «Prolegomena zu einer Psychologie der Architektur». Представьте себе парня в 1886 году, который говорит: «Ребята, архитектуру можно понять не только через кирпичи и камни, но и через человеческие мысли!» Кто бы мог подумать?
Это примерно как сказать: «Этот дом построен не только для жилья, но и чтобы заставить вас чувствовать себя уютно». Серьезный подход!
А вот Вильгельм Уоррингер подоспел на сцену чуть позже и стал защитником экспрессионизма — то есть искусства, которое кричит вам в лицо яркими красками и эмоциями.
Если бы картины могли говорить, они бы сказали: «Вильгельм нас понял!» Художники двадцатого века — Наум Габо, Пол Клее и Василий Кандинский — словно получили приглашение на вечеринку психологического творчества. Даже Андре Мальро, французский искатель приключений (а иногда кажется, что он просто заблудился в лабиринтах кино), написал книгу о психологии искусства. Видимо, ему понравилось копаться в головах художников больше, чем в сюжетах фильмов.
После Второй мировой войны художественная психология разошлась по миру быстрее новостей о новом айфоне. В Германии всё началось серьезно и академично; затем СССР сказал: «Мы тоже хотим!» Англия присоединилась с Клайвом Беллом и Гербертом Ридом — парнями с такими именами, что сразу хочется пить чай под дождём.
Франция продолжала свою интеллектуальную революцию с Андре Мальро и Жан-Полем Вебером. А в США философ Джон Дьюи заявил: «Искусство — это опыт!» И тут же начал внедрять свои идеи в детских садах и университетах. Представьте себе: малыш рисует каракули не просто так — он готовится к жизни в сложной демократии!
Вот это я понимаю воспитание гражданина.
В 1950-х годах художественная психология стала модной темой среди гештальтистов. Фриц Перлс со своими друзьями написал книгу про гештальт-терапию — звучит как название рок-группы из 60-х. А Рудольф Арнхейм выпустил работу «К психологии искусства», которая стала настольной книгой для тех, кто хотел понять тайные смыслы картин без помощи шамана или экстрасенса.
Интересно отметить, что арт-терапия появилась именно благодаря этим исследованиям — теперь можно было лечить душу не только таблетками или разговором у психолога-соседа по лестничной площадке, но и кисточкой!
Маркетологи тоже не остались в стороне: они начали применять уроки художественной психологии при оформлении магазинов так хитро, что покупатели сами тянулись к полкам с шоколадками будто магнитом. Кто-то даже шутил: «Если бы знали об этом раньше мои бабушка с дедушкой – они бы точно купили ещё пару пакетов печенья!»
А вот Фрейд оказался немного занудным на этой вечеринке. Его психоанализ казался многим арт-психологам слишком уж узким взглядом на вещи – мол, всё сводится к сексуальным комплексам да подсознательным желаниям.
Зато Карл Юнг пришёлся всем по душе своим оптимизмом: искусство для него было ключом к коллективному бессознательному – представьте такую тусовку внутри головы! Там собираются все архетипы от мудрых старцев до забавных клоунов.